Военная эскалация вокруг Ирана не гарантирует Соединённым Штатам и Израилю достижения устойчивых политических целей. Даже серьёзное ослабление иранского военного потенциала может не привести к прекращению угроз, а попытка добиться полного разрушения государственных институтов способна создать новые риски для Ближнего Востока и мировой экономики.
Ключевым фактором остаётся ситуация вокруг Ормузского пролива — одного из важнейших узлов мировой энергетики. По данным Kpler, с 1 по 28 сентября из Персидского залива экспортировалось около 16,5 млн баррелей нефти в сутки, из которых примерно 9,9 млн проходили через пролив. До начала конфликта через этот маршрут проходило около 83% соответствующих нефтяных потоков.
Снижение доли перевозок через Ормуз свидетельствует о том, что производители и перевозчики адаптируются к новым условиям: используются альтернативные маршруты, перевалка нефти с судна на судно и трубопроводы Саудовской Аравии и Объединённых Арабских Эмиратов. Однако восстановление объёмов экспорта не означает возвращения к прежнему уровню энергетической безопасности. Военное сопровождение судов, рост страховых расходов и необходимость обходных логистических решений сохраняют уязвимость региона.
Влияние Тегерана на судоходство, по оценке автора анализа, постепенно сокращается, но не исчезает. Иран не обладает бесспорным юридическим контролем над Ормузским проливом, однако способен повышать стоимость и риски перевозок. Кроме того, повреждение инфраструктуры и перебои с транспортировкой могут поддерживать высокие цены на нефтепродукты, включая дизельное топливо, даже при восстановлении экспорта сырой нефти.
Вашингтон располагает несколькими вариантами действий, но каждый из них связан с серьёзными издержками. Продолжение морской блокады и усиление санкций могут ухудшить экономическое положение Ирана, однако не гарантируют изменения его внешнеполитического курса. Масштабные ограничения способны привести к гуманитарным последствиям и одновременно нанести ущерб мировой экономике.
Точечные удары и ликвидация руководителей могут нарушить работу органов управления и военных структур, но не гарантируют прекращения деятельности соответствующих организаций. В условиях экзистенциальной угрозы позиции наиболее жёстких представителей силового аппарата, напротив, могут усилиться, а власть — стать более централизованной или менее контролируемой.
Расширение военных операций в Йемене, Ираке, Ливане и против иранской инфраструктуры также не обеспечивает открытия Ормузского пролива и несёт риск дальнейшего распространения конфликта. Ещё более масштабная международная кампания потребовала бы значительных ресурсов, сложной логистики и политической поддержки со стороны союзников, многие из которых не заинтересованы в прямом участии в новой войне.
Отдельные риски связаны с возможной поддержкой США иранских оппозиционных и вооружённых группировок. Силы, воспринимаемые как инструмент внешнего вмешательства или раскола страны, могут вызвать негативную реакцию даже среди противников действующей власти. Кроме того, опыт взаимодействия Вашингтона с местными партнёрами в других конфликтах показывает, что изменение американских приоритетов может оставить таких союзников без прежней поддержки.
Наиболее опасным последствием масштабной эскалации может стать ответ Ирана по энергетической и гражданской инфраструктуре стран Персидского залива. Удары по нефтегазовым объектам, опреснительным станциям и портам способны нанести значительный ущерб региону и мировой экономике.
На этом фоне наиболее вероятным краткосрочным сценарием выглядит затяжное противостояние низкой интенсивности, сопровождаемое периодическими обострениями и попытками возобновить переговоры. Дипломатия в такой ситуации может использоваться не как альтернатива военным действиям, а как инструмент усиления переговорных позиций.
Потенциальное соглашение могло бы предусматривать восстановление коммерческого судоходства через Ормузский пролив, снижение угроз для морских перевозок и меры по ограничению дальнейшей региональной эскалации. Взамен могли бы обсуждаться экономические стимулы и поэтапное восстановление торговли. Однако достижение такого компромисса потребовало бы взаимных уступок и механизмов контроля за выполнением договорённостей.
Ключевой стратегический вывод заключается в том, что военное превосходство не тождественно политической победе. Если целью Вашингтона является снижение угроз для судоходства, энергетических рынков и союзников, то попытка полностью разрушить иранскую государственную систему может оказаться не решением, а источником новых, более трудноуправляемых проблем.
Источник: 168.am
